Версия для мобильных
 
Логин/e-mail: Пароль:  
Официальный сайт Уполномоченного по правам ребенка в Санкт-Петербурге
spbdeti.org







БЛОГ \

В наилучших интересах ребенка…

БЛОГ Светланы Агапитовой

Читать – смотреть новости страшно: взрывы, путчи, теракты, войны, убийства, насилие, страх… Кажется, что мир сошел с ума. И в этом сумасшедшем мире живут маленькие человечки, которые в силу возраста не могут понять, что происходит со взрослыми: откуда столько ненависти, нетерпимости, непонимания. Эти человечки – наши дети, наше будущее. Казалось бы, так просто всем странам озвучить простейшую идею – жить в мире ради детей, ведь все люди – чьи-то дети, чьи-то родители, братья, сестры… Или вот - счастье и спокойствие всех детей, живущих в нашей стране… Чем не национальная идея? Как пелось в советской песне? – Должны смеяться дети и в мирном мире жить… Наверное, многие из вас скажут, что это утопия, но ведь стремиться надо к идеалу, чтобы мир менялся к лучшему. Если мир несчастен, то плачущих детей будет куда больше, - это продолжение мысли одного из героев Достоевского.

Мне кажется, что когда-то давно, когда задумывался институт детских Уполномоченных, эта идея про богатства мира и слезу ребенка витала в воздухе, но потом интересы взрослых перевесили, и все свелось только к правам…

И тут вдруг в середине этого лета, на фоне возможной отставки Уполномоченного при Президенте по правам ребенка, в обществе и СМИ началось обсуждение того, кто такой вообще Уполномоченный, что он должен делать или не должен делать, каковы его полномочия, обязанности, возможности. Я считаю, что начался очень важный процесс осмысления. Поэтому и предлагаю для начала заглянуть в историю.

Считается, что становление и развитие прав человека позволяет определить тип цивилизации, государство как правовое или не правовое. Истоки европейской цивилизации принято искать в Афинах и Риме, где зародились демократия и высокая духовная культура, объявившая человека «мерилом всего сущего». Поэтому отдельные историки заявляют, что институт омбудсмана берет начало от римских должностей цензоров, трибунов, а также провинциальных прокураторов.

Более известно, признано и обосновано утверждение, что институт омбудсмана был создан в Швеции в 1809 г. Собственно, и само это слово имеет шведские корни. «Umbud» в средневековом шведском языке обозначало силу или авторитет. В современном же лексиконе слегка видоизмененным «ombud» называют лицо, которое является переводчиком или представителем других людей, уполномоченным кем-либо действовать от их имени, служить их интересам. Однако в дословном переводе омбудсман — «тот, кто говорит от имени другого».

Опираясь на опыт разных стран, можно составить собирательный образ уполномоченного по правам, но не с точки зрения нормативных документов, а исходя из идейного наполнения, духа этой должности.

Получается, что омбудсман — защитник гражданских прав, публичных и личных интересов. Даже незначительный урон, нанесенный личности, создает напряженность в ее взаимоотношениях с государством. Омбудсман, как «голос разума и сознания», примиряет эти противоречия, поэтому восстановительный и политический эффекты его деятельности весьма значительны. Он контролирует соблюдение прав человека и расследует их нарушение не только по критериям законности, но и эффективности, целесообразности, добросовестности, справедливости…

...И в наилучших интересах ребенка, если речь идет о детских уполномоченных. Именно такая формулировка обозначена в статье 3 Конвенции ООН о правах ребенка. И именно она должна быть главной в Федеральном ЗАКОНЕ о детском Уполномоченном. Если такой закон не будет принят, то мы и дальше будем думать-гадать: что можно, что нельзя, что должно, что невозможно. Я думаю, что главное, чего не сделал Павел Астахов за шесть с половиной лет своей работы на этом посту - это то, что он не добился принятия такого закона. Помнится, что практически на каждом всероссийском съезде этот вопрос задавался, даже включался в резолюцию, но так и не был доведен до логического завершения. Даже на единственной в нашей практике встрече с Президентом в конце 2014 года он, как и многие другие важные проблемы, не был поднят. Хотя, справедливости ради надо сказать, что проекты время от времени появлялись и даже обсуждались региональными омбудсманами. Но, например, проект об Уполномоченном при Президенте, по аналогии с предпринимателями, совершенно не соответствовал принципам независимости, а без нее, будучи встроенным в систему власти, он вообще смысла не имеет. Европейские коллеги, когда еще российский Уполномоченный принимал участие в заседаниях ЕНОК, шутили, что он «получлен» этой организации, потому что не имеет независимого статуса. Впрочем, сейчас, когда декларируется «собственная гордость, и на буржуев мы смотрим свысока», встречи эти сошли на нет. А ведь они могли бы быть полезны, - проблемы то общие у многих стран, и решать их сподручнее вместе, не говоря уже о защите прав конкретных маленьких россиян, оказавшихся за рубежом. Там же, на грядущем в ближайшие дни заседании Европейской ассоциации детских омбудсманов, можно было бы заявить, что некоторые статьи новой Стратегии Совета Европы по защите прав ребенка (2016-2021) неприемлемы для России. Пока же об этом заявляет только МИД.

Поэтому очень важно, что в некоторых субъектах страны власти приняли региональные законы, в которых все четко прописано. Но Федеральный закон необходим для выстраивания системы. Предполагалось, что первая часть его должна быть посвящена федеральному Уполномоченному, а вторая – региональным (именно так построен Конституционный закон об Уполномоченном по правам человека). Это бы устранило разночтения и разнопонимания роли Уполномоченного по правам ребенка на уровне субъектов. А то ведь у нас как получается: в одних регионах есть закон, и там Уполномоченные независимы, в других Уполномоченный работает при Главе или Губернаторе, в третьих – вообще в структуре аппарата Уполномоченного по правам человека. (Например, в Москве. Кстати, непонятно, почему в столице нет закона, ведь там детский Уполномоченный появился одним из первых).

Вот цитата из Пояснительной записки к проекту ФЗ:

Создание независимого государственного института Уполномоченного по правам ребенка в Российской Федерации, обладающего достаточными полномочиями для реализации координирующей роли в области прав ребенка, защиты и обеспечения его наилучших интересов, а также положений Конвенции ООН о правах ребенка и контроля за ее исполнением органами публичной власти и иными организациями, необходимо для повышения эффективности реализации в Российской Федерации закрепленных в Конституции РФ и федеральных законах прав несовершеннолетних, а также в связи с заключительными замечаниями Комитета по правам ребенка ООН по объединенным четвертому и пятому периодическим докладам Российской Федерации.

В перечне полномочий, прописанных в законопроекте, есть, например, такие:

  1. дает заключения на проекты федеральных законов и иных нормативных правовых актов Российской Федерации, затрагивающих права и законные интересы ребенка, являющиеся обязательными для рассмотрения палатами Федерального Собрания Российской Федерации и органами исполнительной власти Российской Федерации;
  2. дает заключения по вопросу соответствия решений, принимаемых органами государственной власти, иными государственными органами, органами местного самоуправления и должностными лицами, затрагивающими права и обязанности несовершеннолетних, “наилучшим интересам ребенка”.

Если бы федеральный закон существовал, то не пришлось бы «кусать локти» по поводу, например, поправок к 116 статье УК, объявляя ее разрушающей традиционные семейные ценности. А дать заключение, к которому обязаны прислушаться. Ведь первоначальный вариант законопроекта, внесенный Верховным Судом Российской Федерации, был в целом направлен на дальнейшую гуманизацию и либерализацию уголовного законодательства. Взрослый не должен бить ребенка не потому, что ему грозит за это наказание, а потому что ребенок – слаб и беззащитен. Это значит, взрослый не смог ему объяснить так, чтобы его поняли. Значит, надо разобраться, почему, объяснить другими словами, а не хватать ремень и вымещать на маленьком человечке свою собственную беспомощность. В воспитании вообще все непросто. И отстаивая право родителей бить ребенка в качестве наказания, ссылаясь на традиции, люди забывают, что раньше не было традиции летать на самолете или пользоваться компьютером… Время же не стоит на месте.

В действительности, функции «давать заключения» не хватает и региональным уполномоченным. Поэтому и появляются в кулуарах власти постановления и поправки в законы, которые при обсуждении с нами и общественностью не могли бы быть принятыми.

В общем, ЗАКОН «Об Уполномоченном по правам ребенка» прекратил бы и все споры о его роли. Например, одна из задач – работа на опережение. А для этого нужны сбор и анализ информации о нарушениях прав детей. Затем эта информация должна систематизироваться, затем формулироваться в конкретные изменения законодательства и постановлений исполнительной власти.

И, мне кажется, ни в коем случае федеральный Уполномоченный не должен «брать на контроль» все чрезвычайные происшествия с детьми в регионах, для этого есть много других органов, с которыми взаимодействуют местные уполномоченные. Хотя при массовом нарушении прав детей он, безусловно, должен вмешаться в ситуацию. Не должен он давать поручения «своим представителям» (уполномоченные в регионах – не его представители, а его коллеги) проводить самостоятельные расследования (они что, следователи и имеют соответствующие профессиональные навыки?). Не должен не доверять информации коллег, вмешиваться в их деятельность, влиять на их решения или давить на их мнение. Он должен заниматься глобальными вопросами, решение которых с местного уровня не всегда возможно. Но именно оттуда, с мест, от конкретных заявителей, ситуаций, обращений они и поступают. Сходу могу назвать несколько таких проблем:

  • дети-инвалиды годами ожидают путевок в санатории от ФСС;
  • детей-мигрантов нет в российских законах, потому что их не должно быть в стране, но они есть, и их разлучают с родителями, ведь депортировать вместе невозможно;
  • дети-сироты не могут предоставить решение суда о невозможности принудительного обмена жилья с родственниками, и их не ставят на учет для получения квартиры;
  • многие регионы не могут финансировать лечение детей с орфанными заболеваниями, а федеральный бюджет не берет на себя эти расходы;
  • справка детей с ВИЧ-инфекцией внешне отличается от справки детей-инвалидов, что зачастую влечет за собой дискриминацию ребенка с таким диагнозом…

В общем, есть над чем работать федеральному Уполномоченному.

И разрешать ситуации, которые уже невозможно сдвинуть на уровне региона. В том числе имея возможность обращаться в суд, которая по закону есть у двух других российских уполномоченных. Это должна быть и защита детей – граждан России, права которых нарушаются в других странах. Несмотря на то, что дипломатические службы в основном позитивно реагируют на обращения о помощи от региональных омбудсманов, делать это с федерального уровня - гораздо более эффективно.

Впрочем, и я начала про «должен-не должен»… Лучше о задачах, как я их вижу, имея опыт работы также в шесть с половиной лет. Еще одна из важнейших задач Уполномоченного – уметь вести диалог и находить компромисс с властью и обществом. С властью не надо бороться, с ее помощью надо решать конкретные проблемы. Не думаю, что возможен злой умысел чиновников по отношению к детям. Но власть может что-то упускать из виду, заблуждаться и ошибаться. И надо уметь говорить ей зачастую неприятные для нее вещи. Что же касается общества, то практически по каждому вопросу разные общественные группы имеют кардинально противоположные точки зрения. Привести их к консенсусу, выступить в роли медиатора, третейского судьи, как зачастую это нам приходится делать в семейных спорах, дать возможность всем высказаться, - вот что важно. Ведь все же считают себя специалистами в политике, медицине и педагогике. Поэтому сторонников и противников прививок, например, надо усадить за один стол, ибо в споре рождается истина. Просто у родителей – разное представление о благополучии своего ребенка.

Это касается и многих других тем, из-за которых в обществе возникают жаркие, порой даже агрессивные споры. Но об этом, наверное, стоит порассуждать отдельно, в другой раз.

По поводу ювенальной юстиции (не вдаваясь сейчас в терминологию) хочется только один пример привести. Когда мы собрались в Архангельской области на первую встречу уполномоченных и представителей РПЦ, один из батюшек признался: «мы думали, что институт уполномоченных по правам ребенка создан для того, чтобы отбирать детей из семьи, и даже внедрили к вам своего человека (матушку) для борьбы, но теперь мы видим, что опасения были напрасны, что семья и ребенок в ней – это наша общая забота». То есть, время все расставляет на свои места. Главное – сделать шаг навстречу друг другу.

Как говорил Вольтер: «Думайте и позволяйте другим думать тоже». Хотя, к такого рода случаям больше подходит перефраз, сделанный Эвелин Холл: «Я не разделяю ваших убеждений, но готов умереть за ваше право их высказывать».

Итак, работа Уполномоченного – это зачастую компромисс – по крайней мере, все будут знать на основании чего и каких аргументов принято решение. Когда оно сначала принимается, а потом обсуждается, то всегда будут недовольные, которых «не спросили»; и еще консенсус, или, если по-русски, общее, согласованное мнение, выработанное в ходе обсуждения.

Нам просто необходимо выходить на новый качественный уровень взаимодействия всех государственных и общественных структур. Мы не должны делить детей на «хороших» и «плохих», «своих» и «чужих», выбрасывая последних из социума. Нужно создавать целостную систему взаимодействия, которая обеспечит любому ребенку право на счастливое детство.

Закон очень нужен! Но даже тот законопроект, который есть сейчас, не очень демократичен, в отличие от нашего, петербургского. Там нет возможности выдвижения кандидатов несколькими субъектами. А ведь к согласию и примирению можно придти только в результате широкого обсуждения программ кандидатов на этот пост. Опять - таки, всей стране будет понятно, кто и почему был избран.

Несколько лет назад, когда обсуждалась очередная версия закона, я предложила проводить выборы федерального Уполномоченного с учетом мнения «профессионального сообщества», то есть нас, региональных омбудсманов, потому что никто лучше не знает специфики этой работы. И отчет о работе за год, как я наивно полагала, должен быть доступен всем и в первую очередь именно нам – уполномоченным в регионах, ведь это ценнейшая информация, необходимая для деятельности. Каково же было мое удивление, когда при анкетировании в двух федеральных округах, только 30% коллег согласились, что это было бы правильно. Остальные сочли, что это не их дело.

Не знаю, изменилось ли за 5 лет их мнение, но то, что статус этой должности нужно строить на принципах независимости, по аналогии с федеральным защитником прав человека, думаю, сомнений не осталось. Ведь это касается всех наших детей.

В эти дни журналисты часто обращались с просьбой оценить работу ушедшего в отставку Уполномоченного (Кстати, процедура отставки тоже прописана в законопроекте). Это всегда трудно и не совсем корректно. Потому что, как и в жизни, есть и хорошее и плохое. Но, наверное, стоит сказать о том главном, что не было сделано, и о чем я написала выше, - принятии закона об Уполномоченном по правам ребенка. А главное, что сделал Павел Астахов – отнюдь не создание института по всей стране, о чем многие сейчас говорят. Создание его было рекомендовано субъектам в Указе Президента еще в сентябре 2009 года. И собственно многие из нас начали работать как раз после этого. Были, конечно, субъекты, которые очень долго думали, и, наверное, федеральный омбудсман придавал этому процессу некоторое ускорение.

Но я считаю, что главное достижение Павла Алексеевича – это привлечение внимания СМИ и всего общества к проблемам детства. Даже если это зачастую было личным пи-аром. Зато все теперь знают, что есть такая работа – детей защищать. И только ленивый не дает советы, как это лучше делать.

Был своеобразный позитивный эффект от такой публичности и в регионах. Для многих чиновников угроза приезда «главного Уполномоченного» становилась хорошим стимулом к более активной работе. Кто же хочет, чтобы его регион «прославляли» по всем федеральным каналам из-за того, что там что-то не сделано?

Есть, правда, в этой публичности и негативные моменты. Каждый твой поступок, каждая фраза – под микроскопом. Особенно тяжело, если это касается личной жизни, семьи, твоих собственных детей. И далеко не каждый может с этим справиться. Идеального, удобного для всех человека не бывает.

Но тот, кто будет работать по ЗАКОНУ, а я считаю, что его принятие – главная задача нового Уполномоченного, должен не просто публично произнести клятву, а свято верить, что он будет «защищать права, свободы и законные интересы детей, добросовестно исполнять свои обязанности, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, федеральным законодательством, Конвенцией ООН о правах ребенка, справедливостью, голосом совести и наилучшими интересами ребенка». Это – не просто слова, это основа должности детского Уполномоченного, это руководство к действию.

Также по теме «Орфанные заболевания»


Добавить комментарий:

E-mail:   Пароль:

Не зарегистрированы? Регистрация

 Пожалуйста, введите код с картинки:



Мы в соцсетях:


           

© 2010-2018 Уполномоченный по правам ребёнка в Санкт-Петербурге. СПб, переулок Гривцова, д. 11 Тел. (812) 576-70-00